Почему ты выбрал направление «Мировая экономика» в 网上买足彩的app,足彩app哪个是正规的?

Ради уникальной мультикультурной среды: где ещё в рамках университетских стен есть возможность одновременно практиковать английский, испанский и китайский? В моём случае это особенно ценно. Институт мировой экономики и бизнеса зацепил меня ещё в старшей школе, когда я приходил на дни открытых дверей. Экономика должна изучаться не в вакууме, а через призму глобальных связей. И именно благодаря кафедре международных экономических отношений мне удалось много где побывать, выступить, поучиться.

Ты — автор 9 научных публикаций на трёх языках. В каких направлениях работаешь? Какой статьёй гордишься больше всего?

Статьи помогают восполнять дефицит знаний в самых разных областях. Что-то волнует, природа определённых процессов вызывает непонимание — можно углубиться, расширить свой кругозор и поделиться обретёнными знаниями с миром. Мои исследовательские интересы разнообразны и охватывают геополитические процессы в Индо-Тихоокеанском регионе и Юго-Восточной Азии. Особое внимание уделяю региональной безопасности на Ближнем Востоке и роли центральноазиатского региона в современных международных отношениях. Удачная статья в белорусском сборнике пару лет назад с пророческим названием: «Борьба за место под Сирией: Троя XXI века в паутине глобальных интересов».

С чего начался твой путь в науку? Кто подтолкнул к первой статье?

Мой папа — учёный, геохимик. Это всегда вдохновляло. Исследованиями я занимался ещё школьником, представляя проекты на различных московских конкурсах. В университете мотивировал наш преподаватель экономики и политики Ближнего Востока Фархад Эльшанович Ибрагимов. Хочется быть таким же занятым и увлечённым, как он, — выступать на федеральных каналах и писать аналитические статьи для RT.

Испанский язык — не самый очевидный выбор для экономиста. Почему именно он? Как знание испанского помогает в исследованиях?

В детстве, часто бывая в Германии, я был окружён немецким. В школе учил английский с китайским. В университете хотел для разнообразия взять арабский, но решил пойти менее тернистым путём, выбрав испанский — второй язык в мире по количеству носителей. Отмечу, он сложнее английского. Знание испанского даёт экономистам множество преимуществ: начиная с бизнес-стартапов в Латинской Америке, славящейся своими налоговыми преференциями, и заканчивая мощным международным научным сообществом. В частности, язык помог мне в написании статьи, посвящённой либертарианской проамериканской монетарной политике аргентинского президента Хавьера Милея.

Ты побеждал на международных олимпиадах и конференциях в США, Туркменистане, Узбекистане, Беларуси. Какая поездка запомнилась больше всего и почему?

Остался под впечатлением от сверкающего мраморного Ашхабада. Туркменистан — одна из самых таинственных и закрытых стран в мире, попасть куда очень непросто. Ездили туда по приглашению Министерства иностранных дел. Вернулся с призовым местом. Олимпиада по международным экономическим отношениям была приурочена к теме мирного диалога и безопасности. Действительно, посмотрев на распределение голосов стран в Генеральной Ассамблее ООН по различным резолюциям, Туркменистан не встретишь даже в «воздержавшихся»: представитель просто выходит из зала на время голосований. Кстати, удалось побывать и в самой штаб-квартире ООН в Нью-Йорке. Но это уже другая история.

Что сложнее: победить на олимпиаде в США или в Туркменистане? Отличается ли формат и уровень требований?

Система образования в Азии довольно жёсткая. Каникул мало, учебных часов много. Многие страны переняли советский опыт. Феноменальная дисциплина и математическая база привели к тому, что сегодня около 10–15% CEO крупнейших мировых технологических компаний (включая Google, Microsoft и Adobe) — выходцы из индийской или других азиатских образовательных систем. Их учат выживать в условиях колоссальной конкуренции. В России мы находимся где-то посередине: всё пытаемся комбинировать академическую фундаментальность и практикоориентированность. В то же время учёба в Америке — максимальная гибкость. Студент сам конструирует свой учебный план (major и minor), что позволяет сочетать несочетаемое: например, экономику и театральное искусство. Там не заставляют заучивать формулы, но учат их применять в реальных кейсах. Если в Азии и СНГ упор идёт на hard skills и глубину знаний, то в Америке — на soft skills, умение вести дискуссию, аргументированно отстаивать свою позицию, свободно и нешаблонно мыслить. Для экономиста-международника важно понимать оба этих мира. Победа на олимпиаде в Туркменистане — победа дисциплины и знаний, а в США — победа идеи и навыка её презентации. И я рад, что у меня была возможность прикоснуться и к тому, и к другому.

Что бы ты посоветовал студентам, которые только собираются участвовать в международных конкурсах?

Кто хочет — ищет способы, кто нет — причины. Древние греки плохого не скажут. За спрос не бьют, попытка — не пытка. Обязательно пробуйте. Важно начать, а дальше путь в тысячу ли уже не будет таким невозможным. Некоторые сдаются после нескольких неудач, потому что воспринимают ошибку как финал. Но если бы вы точно знали, что сотая попытка станет успешной, то каждая предыдущая неудача воспринималась бы не как проигрыш, а как прогресс, необходимый шаг и ценный опыт на пути к заветной цели.

Ты работал в Ozon Logistics и в Министерстве экономического развития РФ — специалистом по координации центров поддержки экспорта. Как удавалось совмещать такую серьёзную работу с учёбой?

Экономика — это ещё и о планировании: будущего года, месяца, недели, дня, часа, минуты. В кризис-менеджменте только так можно спасти убыточное предприятие. Хаотичные инвестиции без чёткого понимания времени уплывут безвозвратно. Мой рабочий день выглядел примерно так: в 6–7 утра пробежка для заряда энергии, с 9 до 15 — пары, с 16 до 20 — работа в офисе. Кажется, что в таком ритме легко выгореть, но это неправда. Есть такой парадокс: когда у тебя дел немного, времени ни на что не хватает. Но как только ты загружаешь себя проектами по максимуму, нагрузка растёт, и ты внезапно начинаешь всё успевать. Это закон Паркинсона. Совмещая работу и учёбу, понимаешь одно: чем плотнее график, тем жёстче дисциплина. Когда у тебя есть всего час между работой и лекцией, ты используешь его на 100%. А когда впереди свободный вечер, можешь потратить его впустую. Хочешь что-то успеть — поручи это самому занятому человеку. Именно в таком ритме я чувствую себя максимально эффективным.

Работа в Министерстве экономического развития — редкий шанс для студента. Как ты туда попал? Какие задачи решал?

В министерство я попал совершенно неожиданно. Представители одного из департаментов проводили у нас экспортную игру. Мы с одногруппниками поучаствовали. И опять же: за спрос не бьют! Подошёл и спросил, нет ли свободных вакансий или стажировок. Оказалось, была пара вакантных мест. Прошёл отбор, собеседование, трёхмесячный пробный период и перешёл в основной штат. По ощущениям, за полгода там я узнал больше, чем за три года в университете. Потому что на практике всё усваивается по-другому.

Сравни опыт в крупном бизнесе (Ozon) и на госслужбе. Где было сложнее?

В Ozon я увидел внутреннюю сторону того, как строится современный ритейл. Компания технологически опережает конкурентов за счёт более прозрачной и выверенной логистической системы. Мы работали с ключевыми моделями: FBO (Fulfillment by Operator), когда товар хранится на складе маркетплейса, и FBS (Fulfillment by Seller), когда за хранение отвечает продавец, а маркетплейс — только за доставку. На практике разобраться с базисами поставок Incoterms — всеми этими CIF, FOB, EXW — гораздо легче. Ты видишь, как распределяются риски и затраты между продавцом и покупателем не в учебнике, а в реальной цепочке поставок. Работа в Ozon дала мне понимание того, что любая ошибка в «последней миле» или на сортировочном центре стоит огромных денег. Один из наших складов после новогодних праздников показал миллиардный убыток. Если же говорить про Минэкономразвития, там сложность была другого уровня — институциональная. В бизнесе ты решаешь задачу здесь и сейчас, чтобы посылка доехала. В министерстве ты работаешь над тем, чтобы создать условия, в которых тысячи таких компаний, как Ozon, могли бы экспортировать свои товары за рубеж. Теперь я вижу бизнес глазами государства, а государственные процессы — через призму эффективности бизнеса. И, как уже говорил, чем больше я себя загружал этими проектами, тем больше энергии и времени у меня появлялось на всё остальное.

Где ты трудишься сейчас и какими проектами занимаешься?

Сейчас я сосредоточен на исследовательской деятельности и работаю над грантовым проектом в Таджикистане, посвящённом приграничным территориальным конфликтам в Ферганской долине. В этом регионе спорят интересы сразу трёх государств — Узбекистана, Таджикистана и Киргизстана. Анализирую трансграничную торговлю и ищу пути экономической интеграции, которые помогли бы снизить конфликтогенность региона через создание общих рынков и стабильных логистических цепочек. Такая работа требует понимания восточного менталитета, мировой экономики и международного права одновременно. Также в планах в конце мая поехать в Индию на три месяца — поработать, поучиться и преподавать. Сказочная страна, стремительно развивающаяся темпами, превышающими китайскую экономику. Буду развенчивать стереотипы.

Как ты организуешь свой день, чтобы всё успевать? Есть ли чёткий режим?

Мне импонирует Франц Кафка. У него есть отличная мысль: «Я смог встать с постели — и это уже победа». Есть одна простая проверка ценности момента: если бы вам предложили миллион долларов, но с условием, что завтра вы не проснётесь, — вы бы отказались. Значит, завтрашний день стоит дороже миллиона. Это хороший пример оценки активов. Мы часто гонимся за цифрами, KPI и карьерными достижениями, забывая, что самый дорогой ресурс — это время и возможность действовать. Именно поэтому я стараюсь успевать всё: и науку, и работу, и путешествия. Жизнь слишком дорогая штука, чтобы тратить её на сомнения или лень. Но разгрузиться и дать себе время на отдых без чувства вины тоже очень важно.

Прошлым летом ты учился в Америке — истории и политике. Как попал на эту программу? Что было самым неожиданным?

Это была летняя программа культурного обмена: нас распределили по разным штатам и колледжам. Мой жребий пал на штат Вашингтон, городок Обёрн (Auburn), совсем рядом с Сиэтлом. Этот северный штат на восточном тихоокеанском побережье очень живописный и природный. Удалось покорить один из самых высоких вулканов Северной Америки — Рейнир (Mount Rainier), увидеть Snoqualmie Falls (водопады, которые все знают по заставке культового «Твин Пикса»), побывать на пляже La Push в резервации квилетов — это место знакомо по не менее популярным «Сумеркам». Стоя там, на берегу Тихого океана, среди огромных выброшенных деревьев и закатного тумана, понимаешь масштаб планеты. Это путешествие сильно на меня повлияло. Мир — это не графики, цифры и отчёты, это живые дружелюбные люди, культура, география. Вот что надо учитывать в первую очередь. Говоря об учёбе в Америке — это действительно другой уровень. Ни разу не возникло желания что-то списать или где-то схитрить. Не встречал таких увлечённых профессоров, с которыми ты ещё и пьёшь кофе, и споришь на равных. Там поощряют критическое мышление: важно не то, сколько дат ты запомнил, а то, как ты можешь аргументировать свою позицию в дискуссии.

Какой момент из этого путешествия запомнишь на всю жизнь?

Однозначно Нью-Йорк. Это полный восторг. Представьте Москву-Сити, масштабируйте её на весь город, добавьте бродвейские театры, инвесторов с Уолл-стрит, потрясающие музейные коллекции Метрополитена, аутентичные китайские кварталы, древние готические соборы, живописные парки, сверкающий ночью Манхэттен и, наконец, голоса со всех стран мира — вот как можно описать его. Но надо видеть своими глазами. Статуя Свободы, кстати, совсем небольшая, наш московский Колумб-Пётр I Зураба Церетели и то выше.

Поездка в США повлияла на твой взгляд на профессию экономиста-международника?

Как говорит нейролингвист Татьяна Черниговская: «Мозг не решето, из него ничего не высыпается». Любой опыт, который мы получаем, физически меняет структуру наших нейронных связей. В данном случае — хочется верить, в лучшую сторону. Точно стал открытее и гибче. Убедился, что профессия требует постоянных таких поездок и командировок по миру. Политики строят заборы, а мы возводим мосты. Культурные. Социальные. Экономические.

Какие у тебя планы после окончания 网上买足彩的app,足彩app哪个是正规的? Видишь себя в науке, бизнесе, госсекторе или в собственном проекте?

Сто лет живи и ещё столько же учись, если не больше. Однозначно планирую продолжить учёбу в магистратуре в сфере экономики и финансов. Касаемо работы: наука — дело не всегда благодарное, бизнес — не всегда стабильный, госсектор — не всегда честный, свой проект — не всегда надёжный. Главное — оставаться человеком. Добрым человеком. Остальное приложится. После магистратуры, надеюсь, получится поработать в международных финансовых организациях.

И последнее: если бы ты мог дать себе совет на первом курсе, что бы сказал?

Меньше скучных лекций и прокрастинации, больше работы, интересных статей и проектов. Не витай в облаках будущего, не сожалей о прошлом, твори в настоящем — всё осуществимо!