Вы начали свой путь в космической отрасли в 1961 году — в год первого полёта человека в космос. А с какого возраста возник интерес к космосу?

Интерес к космосу был плавным переходом от задач авиации к технологиям, которые использовались в авиастроении и оказались применимы для решения проблем ракетной техники. В 1961 году меня направили на преддипломную практику в конструкторское бюро С.П. Королёва. И эта практика оказалась захватывающе интересной.

Что ярче всего запомнилось со времён учёбы на факультете летательных аппаратов Московского авиационного института? Насколько тяжело было учиться на таком направлении?

Мне повезло оказаться в МАИ в лучшее время — это были годы революции в авиации. Всё было в новинку и для преподавателей, и для студентов. Современная авиация рождалась именно в эти годы, и граница между авиацией и ракетной техникой была в значительной мере условной. Оба направления разработок были очень интересны и довольно трудны для серьёзного погружения. Но именно интерес позволял забывать о трудностях. Лучшим вознаграждением за это было ощущение, что это делается впервые в мире: никому раньше не удавалось решить порученную тебе задачу.

Сергей Павлович Королёв поручил Вам и коллеге важную задачу по модификации разгонного блока для лунной программы. Расскажите подробнее об этой задаче. Насколько она была сложна?

Сергей Павлович уделял особое внимание молодым специалистам, активно привлекавшимся к работе в «Энергии», и в полной мере загружал их постоянно нараставшим объёмом конструкторских, исследовательских и технологических задач. Причём — и это главное — он доверял молодым специалистам. Мне запомнилось это на собственном примере. На начальных этапах разработки и испытаний нового разгонного блока ракеты «Союз», который должен был включаться в невесомости, случилась серия неудач. С ними никак не удавалось справиться. И тут Королёв принял неожиданное, но очень смелое решение: поручить выполнение задачи двум молодым специалистам, причём выполнить весь цикл работ надо было в течение суток. Но при условии, что этим молодым специалистам даётся карт-бланш: они получили право изготавливать чертежи и другую документацию и немедленно, никого не спрашивая, запускать их в работу, то есть в изготовление «в железе». И работа была выполнена за сутки, включая проведение испытаний.

Вы также участвовали в создании межконтинентальных ракет и ракет-носителей. Чем работа над боевыми ракетами отличалась от работы над космическими аппаратами с точки зрения инженерного мышления?

Да, действительно, я участвовал в этих разработках. Признаюсь, они практически не отличались от работ по космическим аппаратам и соответствующим ракетам-носителям. Между прочим, одна из этих ракет стоит недалеко от Театра Советской Армии — это двухступенчатая межконтинентальная ракета Р-9.

Вы отвечали за динамику полёта и управление ориентацией в программе «Прогноз» и в проекте «Интербол» со спутниками и субспутниками. Как удавалось управлять целым «созвездием» аппаратов в условиях, когда многие процессы тогда ещё только изучались?

Проект «Интербол» был реализован на основе использования космических аппаратов НПО имени Лавочкина серии «Прогноз» и чешских спутников серии «Магион». Все они были разработаны для исследования солнечной плазмы, и это были международные проекты с участием многих европейских стран. Я бы отметил, что в этом проекте удалось реализовать задачи совместного функционирования при весьма ограниченных инструментах управления движением — изначально часть необходимых измерительных приборов не удалось установить. Тем не менее задачи были решены благодаря использованию необычных для таких задач инструментов, а именно особенностей динамики движения этих аппаратов.

Есть ли ещё какие-то проекты или исследования, которыми Вы особенно гордитесь?

Назову два: это «Спектр-Рентген-Гамма» — исключительно удачный проект по изучению рентгеновских источников по всему небу (построение рентгеновской карты неба) — и проект «Реликт-2», к сожалению, не реализованный.

Сейчас Вы активно работаете над проектом «Венера-Д». Какие баллистические и операционные задачи стоят перед этой миссией, и чем она принципиально отличается от предыдущих советских аппаратов, достигших поверхности Венеры?

Разрабатываемый сейчас проект «Венера-Д» продолжает серию предыдущих миссий к Венере, повторить которые до сих пор не удалось никому. И здесь есть поражающая особенность предшествующих миссий: недавняя обработка ранее полученных фотографий советскими аппаратами на Венере указывает на правомерность гипотезы о существовании жизни на этой планете — быть может, на основе кремния, в отличие от углеродной жизни на Земле. В новом проекте удалось сделать очень важный шаг в области управления полётом: разработать технологию, позволяющую совершить посадку в любой требуемой программой точке на Венере. Раньше это было невозможно.

Вы участвовали в ранних разработках по лунным миссиям ещё в 1960-е, а теперь — в современных проектах, касающихся Луны. Что изменилось в подходе к баллистическому обеспечению лунных экспедиций за полвека?

С возвращением на Луну мы переходим к принципиально новому этапу в нашей деятельности в космосе: от исследований Луны мы перемещаемся в фазу разработки ресурсов Луны, с созданием соответствующей инфраструктуры, включая ядерные электростанции.

Вы также разработали оригинальную концепцию защиты Земли от крупных астероидов с помощью малых небесных тел. Как родилась эта идея — использовать гравитационный манёвр и небольшой двигатель на малом астероиде, чтобы перенаправить угрозу?

Стимулом для разработки новой концепции планетарной защиты послужило открытие астероида Апофис, который, по первоначальным оценкам, мог столкнуться с Землёй, что означало бы глобальную катастрофу. Предложенный способ с использованием астероида меньшего размера, как показало численное моделирование, оказался реализуемым в рамках технологий сегодняшнего дня.

В 2021 году Вы получили международную медаль SpaceOps с формулировкой «за разработку методов предотвращения столкновения опасных астероидов и комет с Землёй». Насколько сегодня мировое научное сообщество близко к тому, чтобы реализовать такую защиту практически?

Речь идёт о практическом использовании предложенной концепции. Сейчас проводятся успешные эксперименты по этой технологии. Здесь можно напомнить об американском проекте DART, в ходе которого была подтверждена методика отклонения астероида от первоначальной опасной траектории за счёт удара по нему другим объектом.

Какие глобальные задачи стоят перед учёными, которые человечеству нужно решить, чтобы осваивать космос более интенсивно? Насколько далеко будущее с космическими кораблями, как в «Звёздных войнах»?

Запущенный 4 октября 1957 года процесс расширения сферы деятельности человека в космическое пространство не остановим. Никто в то время не мог предвидеть масштабов этого расширения. Столь же трудно предсказать, что будет через 50–60 лет. Мне кажется, что за это время будет обнаружена внеземная жизнь — а быть может, и внеземной разум. В связи с отсылкой к фильму, где используется слово «войны», надеюсь, что поводов вспоминать это слово не будет.

Вы сделали очень многое для космической отрасли и передаёте свой опыт новым поколениям. В инженерной академии 网上买足彩的app,足彩app哪个是正规的 Вы читаете курсы «Небесная механика» и «Управление движением космических аппаратов». Что Вы можете сказать о нынешних студентах?

Два слова о студентах: оказалось, что я учусь у них в большей мере, чем они у меня. Мне кажется, роль фундаментальной науки будет возрастать, и появление «искусственного интеллекта» является дополнительным стимулом для этого. Нынешнему поколению молодых инженеров повезло. Их востребованность отчётливо наблюдается сейчас — во всех областях и в первую очередь в космической отрасли.

Если бы Вы могли дать один совет студенту, который мечтает связать свою жизнь с космической баллистикой и управлением полётами, что бы это было?

Не бояться трудных задач. Не бояться спорить. Есть области неустойчивости, поэтому я учу своих студентов смотреть на космическое пространство комплексно — на все возможности и на все риски. Современная молодёжь — очень целеустремлённая и заинтересованная в науке. Главное — сохранять любопытство.

Благодарим Натана Андреевича за интервью и поздравляем с наступающим праздником всех причастных к космической отрасли!